Мартин Палазок не знает, кого чертей ли, или трактористов бранит и поносить, а Феодора Чыркун в своем доме также бодрствует, мучиться, крутясь из стороны на сторону. Еще подвечеркам, засветла, она успела рассмотреть в кабине трактора Паляжанчынага губастага сыночка, и теперь ему надо ждать богато какого лиха на свою голову. Когда проклятия сбываются, то Ванька Заяц и Збышак могут провалиться в пропасть вместе из грымливым железу, когда небо услышит хотя одну женщину грозьбу, то обоим им не миновать ни корчу, ни лихорадки, ни чесотки. Залезши из головой под одеяло, чтобы не слышать тракторного лопотания, старая недоброжелательница готово постлать на бедного Ваньку и не такую кору: как же, завтрашний зять. А скулу ему в сторону, а не Ядзюню! Пусть впустую не бегает Паляжанка ничего не выбегает. Из Еленой Хамутович так из этой другие счета.

Мать колхозного председателя, оказывая Феодоры Чыркун пометки не лишь бы какого уважения, давеча разделилась мылом, а то же принесла даже свеженины немножко мяса, немножко сала. И Феодора приняла традиционную бочку из достоинством, угостила благодетельницу чем имела, дав тем самым понять, что ее Алексею нет позора. Парень он видны, сочный, голову исправную мои и в начальства, говорят, в почете. Даст Бог, пусть и поберутся Алексей из Ядзюняй, то хотя своевольница позабудет краситься, перестанет летать на вечерки и попрадки. А Ванька что Ванька! Бедняк в комбинезоне, пересмешник в кирзовых сапогах, лопотун чумазый. Это же, видишь на его, лепечет и лепечет за хлевом: то заползет на второй конец поля, то опять высвециць темные окна. Феодора круць на левую сторону, верць на права, а сон не идет, глаза вроде остекленели и пекут, и режут. Хорошо хотя, что Ванька с Збышкам не слышат и не знают, какая способная на проклятия Фядорына дом.