Подходя к бывшему барскому поместью, Феодора всегда начинает сильно волноваться, и ее выстраданное волнение совсем понятной, когда припомнить, что Ядзюня прежде всего цветам волос моей кровной сходство из рыжаватым Обуховичам. Огромный барский дом, целиком зрублены из сосновых круглякоу, стоит на спаховым пригорку, но из всех сторон он закрытый высокими дрэвинами и густым, непроходимым кустарником. Весной этот зеленый остров на отшибе Кругавич, безусловно, крепко красивый: молодой, клейкой листвой шумят старые березы и берасты, цветут сирень и акация, в ветряные дни белой метелицей лепестков полыхают старые яблони и груши. Давно одичавший и запущенный большой барский сад начинается сразу за флигелем, где теперь вмещается дирекция МТС, и тянется к самому церковному ограждению. И над всей этой прелестью к боли в ушах звенят пчелы и шмели, неутомимо поют, свистят и кричать дрозды, скворцы, сороки, благо деревья на барской усадьбе старики, дуплистые, из обломанным снизу голлем лесным птицам, не говоря уже про серых дамавых воробьев, есть где жить, есть где свить свои большие и маленькие гнезда.

Глубокой осенью, когда из неба спустятся аблажныя дожди, в прежнем поместье, как и сквозь в окрестности, серо и неуютно, в каждом закутке пусто и тихо, только время от времени в недалекой мастерской благим матом взревет тракторный двигатель и еще перезвон железа и грохот кузнечного молотка долетит из кузницы, пауз какую Феодора, Луцэя и Тадорка промчались наускапыта не уравнивая как те молодые кобылицы. Еще же перед Пчольникам женщинам встретились школьники, которые из Малого Села ходят в Кругавицкую десятилетку, и эти усталые учебой ребята наперегонки сообщили, что хлеб в эмтээсаускую магазин давно привезли, разгрузили, а крамшчыца, утомившись в тесной кабине грузовика, теперь пошла домой отдохнуть и пополдничать.

Там же хлеб весь разберут, а мы сунемся, как черепахи! испугалась нетерпеливая Луцэя Падгайская.

И правда, едва ноги волочим! поддержала подругу воструха Тадорка Дрозд.