К Ваньке Зайца уже дошли слухи, что Алексей Хамутович вложил глаз на Ядзюню, мало того, маласельцы вроде бы уже не один раз видели Вороного, привязанного к Фядорынага забора. Стоя на гусенице «нацика», законченный мурзач, который в эмтээсе кроме комбинезона и сапог заработал десять пудоу рожь, серьезного саперника свирепо ненавидит, просто ест его глазами, хотя вырвать свое рыжавалосае любовь из начальственных лап, безусловно, не мои ни силы, ни хитрости, ни какого либо другого способа. Что, скажите, перемасленная куфайка против кожаной тужурки, что кирзачы против блестящих хромовых сапог, в сдаче сдач, даже руки саперникау сравнить нельзя: в одного они шероховатые, мазолистыя, из обитыми пальцами, во второго чистые, гладкие, пушистые. Еле не доходя к бешенству, Ванька Заяц в мыслях бранит и поносить эти холенные руки, ненавидит Хамутовича, опять же в мыслях Ванька помогает вушлы, догадливый Збышак, и общую неприязнь скорей за своего хозяина, видимо, почувствовала сытая, упитанная лошадь. Вараны стрижет ушами, приседает, нервно топтать зашэрхлую, сухую землю, Вороной готовый умчаться хотя на сторону мира, лишь бы только не стоять на пустом, непрыветливым просторы и не вдыхать в ноздри прациуны табачный дым.